Четверг, 19.10.2017, 10:27
БАРД-РОК. СЕРЕБРЯНАЯ ПОЛОСА.Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Регистрация | Вход
Меню сайта
Категории раздела
Александр Башлачёв [4]
Юрий Визбор [1]
Григорий Войнер [1]
Владимир Высоцкий [1]
Белая Гвардия [1]
Борис Гребенщиков ("Аквариум") [1]
Геннадий Жуков [2]
Анвар Исмагилов [0]
Александр "Капа" Конопелькин [1]
Юрий Кукин [1]
Александр Н. Лобановский "Солнечный Бард" [2]
Алексей Макрецкий [1]
Михаил "Майк" Науменко ("Зоопарк") [1]
Юрий Наумов [1]
Виктор Цой ("Кино") [1]
Александр Чернецкий ("Разные Люди") [1]
Юрий Шевчук ("ДДТ") [1]
Leonard Cohen [1]
Serge Gainsbourg [1]
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Главная » 2011 » Май » 13 » А.Макрецкий - Русская Антреприза Михаила Козакова. Попытка воспоминаний.
15:42
А.Макрецкий - Русская Антреприза Михаила Козакова. Попытка воспоминаний.
   Не только Россия, но и весь мир скорбит об утрате. 22 апреля 2011 года после продолжительной болезни из жизни ушёл актёр Михаил Козаков. Его творчество не имеет отношения к тематике нашего сайта, тем не менее, мы сочли необходимым отдать дань памяти. Этот человек близок нам своей любовью и вниманием к настоящей поэзии, стремлением облечь её в музыку (спектакли "Ниоткуда с любовью" по стихам Бродского, "Мне снился сон" по Д.Самойлову). К тому же, в архиве русского рока всегда будет занимать почётное место фильм "Господин Оформитель": главная композиторская работа Сергея Курёхина и одна из известнейших ролей Михаила Михайловича Козакова.

   По просьбе сайта bardrock.ru наш друг, представитель нашего жанра, бард и актёр Алексей Макрецкий, работавший вместе с Михаилом Козаковым, совершил "попытку воспоминаний".

Май 1994-го года. Тель-Авив. Я уже не помню, через кого (скорее всего через Нину Соломоновну Михоэлс – мы были дружны)  моя супруга (тогда это была Саша Синай) достала номер телефона Михаила Козакова.

- Звони…

- Да что я ему скажу? Что актёр, два года без театра, работаю на стройке, хочу обратно в профессию?..  - Здесь таких навалом.

- Звони…

- Неизвестно, ставит он сейчас или нет,- одни слухи…

- Звони…

Звоню. Трубку снимает сам Михаил Михайлович. Трепещу…

- Михал Михалыч, здравствуйте. Меня зовут Алексей Макрецкий. Я актёр из Питера, уже больше года в Израиле…

Говорить с Козаковым оказалось очень легко и приятно. Работы не случилось,- постановка шла, но все роли были уже разобраны. В конце разговора он сказал: «Приятно услышать такой хороший голос и замечательный русский язык, это теперь большая редкость. И не только здесь. Ваш телефон я записал, - если у меня что-то будет для Вас, я позвоню…» Я понял, что это произнесено pro forma, и уехал в Петербург отдыхать от строительных трудов.

Август (самый жаркий месяц на Святой Земле) того же года. Тель-Авив. Гуляю по рынку «Кармель», и вдруг в кармане просыпается доступное достижение человечества - «Манго». Это подобие мобильного телефона, работающее, в основном, на приём.

- Алё…

- Алёша, здравствуйте. Это Козаков. Какие у Вас планы на ближайшее время? Вы мне срочно нужны.

Я почему-то не мог сразу пойти, но вечером того же дня был у него на улице Энгел возле бульвара Ротшильда. Мэтр встретил радушно.

- Здравствуйте, Алексей. Это Аня, это Миша-младший…

Аня была мила. Михаил был мал. Суть дела заключалась вот в чём: репертуар «Русской антрепризы М.Козакова» (рождённой, разумеется, ещё в Израиле, несмотря на заявления средств массовой информации о том, что это случилось в России), так вот,- её репертуар в июне 1994 года пополнился ещё одним названием. Это была замечательная мелодрама Б. Слейда «Чествование». В спектакле были заняты сам Михаил Козаков, Валентин Никулин, Людмила Хмельницкая, Екатерина Лямпе, Бронислава Казанцева, две Лены в одной роли: Яралова и Саханова и Миша Теплицкий, игравший Джада – сына главного героя – Скотти Темплтона. Между последними и разгорается главный конфликт спектакля. К моменту нашей встречи было сыграно 13 спектаклей, а новый сезон должен был начаться через месяц с небольшим. Но в этот драматический момент Миша Теплицкий сообщил Козакову, что его пригласил театр «Габима» в какой-то молодёжный проект и играть «Чествование» он не сможет. По этой причине я и был призван на помощь. Обычно  ввод актёра на роль (и даже на главную) не занимает много времени и сил. Здесь же ситуация была другая. Мне было уже почти 30 лет, а играть надо было 17-тилетнего подростка; два с лишним года до этого я не работал на театральной площадке; на сцене я выглядел массивнее Козакова и т.д. и т.п. Но нельзя же было из-за этакой ерунды отказаться от совместной работы с такими замечательными людьми. Тем более что на этот раз инициатива исходила уже от Михаила Михайловича.

И начались репетиции. Каждый день в квартире на улице Энгел с утра до вечера в течение месяца. Слава богу – в сентябре у иудеев много праздников и выходных, поэтому материальный ущерб мой был невелик. К тому же я под это дело ушёл на пособие по безработице. Да и кондиционеры функционировали исправно, так что не было опасности перегреться. Козаков работал азартно, даже страстно.

- Алёша! Он беззащитный, наивный в чём-то,  очень обиженный на отца и очень любящий его. Он оленёнок, Бэмби!!! А ты играешь какого-то большого, пожившего неврастеника!!! Он злится, но он не злой, а ты злой…

Козаков разбирал роль очень подробно. По мере продвижения вперёд в квартире появлялись и мои новые партнёры. Валентин Юрьевич Никулин приезжал из Иерусалима, и если работа над нашими сценами планировалась на несколько дней подряд, он оставался у нас в южном Тель-Авиве. Ночевать мы всё-таки ходили домой, но каждое утро собирались и продолжали работу. Таким образом, практически месяц мне посчастливилось работать, кормиться и общаться на самые разные темы в доме Козаковых.

Темы для разговоров между репетициями были самые разные. Выяснилось, что М.М. преклоняется перед Фредди Меркьюри, и регулярно смотрит его на видео. У него было несколько кассет с клипами Queen. До этого я считал Козакова исключительно джазово-блюзовым «уклонистом». М.М. делился радостью от новых произведений Дины Рубиной и очень ценил её талант. Но чаще всего беседы крутились вокруг театра. Михаил Михайлович прочёл нам пьесу, от которой был в восторге. Это была  «…Чума на оба ваши дома» Григория Горина, она только-только была написана. Читал он потрясающе легко, смешно и точно. Ему даже не мечталось в условиях Израильской антрепризы поставить такой многонаселённый спектакль. Здесь он даже не мог позволить себе не играть в собственных постановках, хотя желание такое было. Он говорил, что очень важно оценить работу из зала, а при постоянной занятости на сцене это невозможно. В России выход находился легче: в зал сажался какой-нибудь непререкаемый авторитет, и после просмотра высказывал режиссёру всё, что он думает о его месте в искусстве на данный момент. На Святой Земле у режиссёра таких людей не было. Кроме того, законы рынка диктовали свои условия. Люди, приходившие в залы Израиля, Латвии, США хотели видеть не просто спектакли Козакова, а самого Козакова, самого Никулина. Только это обеспечивало аншлаги. Когда спектакль снова пошёл на сцене, я был свидетелем того, как в городе Ашкелоне около двухсот человек уходили от театра, так и не добыв билеты.

Единственным отвлекающим фактором, мешающим работать над ролью круглосуточно, был Камерный театр, в котором тогда ещё служил М.М.. Проблема была в том, что он практически не говорил на иврите, т.е. его познания ограничивались сферой рынка и продуктового магазина. Он, конечно, закончил ульпан «Мэир», который через пару лет окончил и я, но в ульпанах преподают только самые азы. Кроме того, в зрелом возрасте освоить язык, не похожий ни на один из ранее слышанных, – очень не простая задача. И надо заметить, что на сцене и на улице люди говорят на двух различных диалектах. Разговорный и литературный иврит – это «две большие разницы». А в театре мэтру предлагали довольно объёмные в смысле текста роли. Помню, когда однажды утром мы пришли на репетицию, Козаков встретил нас чуть не со слезами на глазах. До этого дня он мучительно по ночам учил на иврите большую роль, уже не помню, в каком спектакле. После показа в театре режиссёр вычеркнул  11 страниц текста из 14-ти, для М.М. это было тяжёлым ударом. И таких моральных оплеух в Израиле было получено немало. Например, М.М. очень хотел набрать курс в одной из израильских театральных школ в Тель-Авиве. Его уровень, как мастера не ставился под вопрос и коренными израильтянами. Несколько раз ему доверяли поставить и выпустить в этой школе дипломные спектакли, которые получили большой резонанс в театральной среде страны. Но вести курс ему ни разу не дали. И я думаю, что причина кроется именно в художественном масштабе личности. Никто не хотел позволить назвать вещи своими именами и признать, что в Израиле театральной школы в том смысле, который мы вкладываем в это понятие, просто нет. Тот же масштаб, на мой взгляд, не позволил ему играть и в театре «Гешер», с которым он собственно и уезжал из России по официальной версии. Там артистов такого уровня не было, а Евгений Арье, руководящий театром, ни при каких обстоятельствах не мог бы позволить Козакову ставить на своей сцене.

Постепенно я узнал, что постановка «Чествования» обошлась Козакову в 34 000$, и что своих денег он вложил туда 17 тысяч, остальные дали в долг друзья, и эти деньги надо было возвращать. Отсюда и пресловутые съёмки в рекламе кофе «Элит», за которые М.М. получил 5 000$ (весь русский мир напал на него за это, не зная, что в Израиле такая звезда театра и кино, как Ира Селезнёва рекламировала унитазы, а Макс Леонидов перед выборами в кнессет песнями прославлял рабочую партию «Авода»), и утомительные, со множеством переездов и перелётов поездки в Штаты, в которые они отправлялись с Валентином Никулиным. Нужны были деньги на будущие, как тогда казалось, постановки.

Как бы то ни было,- в трудах, нервах, отчаянье и надеждах прошёл этот месяц. Козаков вернул меня на сцену, мы стали партнёрами. Во время спектакля актёры получали от режиссёра по полной программе. Вылетая за кулисы, он подбегал к нам мокрый до нитки и кричал громким шёпотом: «Темп! Темп!! Мать вашу!!!» Спектакль имел большой успех. Достаточно сказать, что за месяц его активной жизни (например, с 24 сентября по 27 октября) в Израиле было дано 10 представлений. Всего было сыграно около 50-ти спектаклей, притом, что игрался он в общей сложности не более пяти месяцев. А нужно принять во внимание то, что зритель был исключительно русскоязычный (таких в Израиле не более миллиона человек, включая детей, инвалидов и людей, ненавидящих театр), а также и то, что на новом месте даже заядлые театралы по разным житейским причинам перестают ими быть. О трагической причине такой короткой жизни этого спектакля я расскажу ниже.

14 октября 1994-го года мы с женой были приглашены на день рождения мастера. М.М. исполнялось 60, а мне тремя днями ранее стукнуло 30. Другого такого просторного юбилея я в своей жизни пока не видел. Мы устроились посреди огромного газона у подножия отеля «Хилтон» в северном Тель-Авиве. На траве были расстелены одноразовые скатерти, на них поставлено всё, что положено (неплохой оборот). В Израиле по газонам можно ходить, и такие пикники посреди города – дело довольно обычное. Компания собралась не слишком большая, человек, я думаю, не более тридцати. И костяк этого приятного мероприятия (уже хуже) составляла Русская Антреприза, включая костюмера, реквизитора и монтировщика (он же перевозчик). В ста метрах от нас плескалось Средиземное море, светили звёзды и «Хилтон», водки было достаточно и настроение было приподнято-лирическим. Я захватил с собой гитару по просьбе Михал Михалыча. Сейчас уже точно не помню, но мне кажется - это был первый раз, когда Козаков слушал мои песни. Я начал с официально-поздравительного номера, который написал в предыдущую ночь, где  говорилось, в том числе, и об Антрепризе и который я пока не смог найти в своих архивах. Заканчивался он примерно так:



…Подобно светлому лучу.

Сияй же (как-то там) и ново

Антре-реприза Козакова…

За это тост поднять хочу!



Глупо, конечно. Но выпили. После чего я позволил себе спеть несколько своих песен без обозначения авторства. Я вообще-то человек застенчивый.

После «Весенней вечеринки» (есть у меня такая песенка), кто-то спросил М.М., не знает ли он, чья это песня. Ему она очень понравилась. Он предположил, что это Галич. Я внутри себя клокотал от гордости – Галича очень люблю…  Но тот же доброхот объявил, что автор – А. Макрецкий. Я тут же застеснялся и своего уже больше не пел. Затянули хоровые – «Машину», «Аквариум», пели и романсы. Тепло было, уютно. Разъезжаться не хотелось. Но часа в два ночи мы всё же двумя оставшимися машинами двинулись в сторону улицы Энгел. Когда  машина, в которой были мы, подъехала к дому Козаковых, мы увидели, что их красный «Ниссан» уже упёрся в пальмовый пень. Пальма – вещь мягкая, поэтому пострадала только она. Праздник удался…

Ещё во время репетиций я узнал, что антреприза планирует гастроли в Латвию. Это было очень заманчиво, поездка планировалась на конец декабря, а среди нас многие уже по несколько лет не видели снега. В рижский Театр Русской драмы мы везли две постановки: «Возможная встреча» по пьесе Пауля Барца, поставленная ещё в 1992-м году, (в ролях М.Козаков, В.Никулин, С. Приселков) – 2 спектакля, «Чествование» - 3 спектакля, и творческий вечер Михаила Козакова. Зал в рижской Русской Драме вмещал около 800-850-ти зрителей, и всю неделю там были фантастические переаншлаги.  Достаточно сказать, что когда я собрался сходить на творческий вечер мастера, стул для меня нашёлся уже только в кабинете директора театра. Успех был ошеломляющий. Но главное для нас было даже не в этом. Зритель в Риге был качественно другой. Мы на сцене вдруг почувствовали, что зал дышит в унисон с нами, понимает и очень тепло принимает все те нюансы, которые нам хотелось донести, которые нам самим были важны и дороги. И юмор, и драматизм всей истории воспринимались зрителями очень живо. Мы почувствовали себя в родной театральной атмосфере, которую успели позабыть на площадках Израиля. Как я уже говорил, там добрая половина зрителей приходила на спектакли антрепризы только для того, чтобы увидеть знаменитого Козакова, и тот сотоварищи с успехом разыгрывал для них трогательный незамысловатый сюжет со счастливым концом. В  Риге же люди шли, прежде всего, в театр. И благодаря этому со спектаклем произошла чудесная метаморфоза. Мы все поняли, что за эти несколько дней он вышел на гораздо более высокий уровень. Он стал глубже, объёмней, ярче, динамичнее. Слава богу, он сохранил эти новые качества и после возвращения в Израиль. Козаков был счастлив и полон планов. В их число входила, прежде всего, новая постановка в рамках антрепризы. Это была пьеса Юджина О’Нила «Душа поэта», в которой мне отводилась одна из ролей. Предстояло написать несколько песен. Ещё до Риги мы ходили смотреть репетиционный зальчик в районе площади Дизенгоф в центре Тель-Авива. Это был какой-то клуб пенсионеров, кажется. Козакову его выделила одна из крупных политических партий, в очередной раз заигрывая с электоратом. После посещения помещения (а вот это неплохо), мы (Козаков, Лена Яралова и я) сели на скамейку у фонтана посреди площади, курили, болтали, мечтали. Козаков был в настроении, что-то рассказывал, - мы смеялись, и с погодой повезло. Дворник, родом из Бухары, в зелёной униформе аккуратно шевелил рядом с нами зелёной метлой. И вдруг, стесняясь, подошёл к нам. Он обратился к Народному артисту РСФСР примерно так: «Здравствуйте, простите, Вам никто не говорил, что Вы очень похожи на артиста Козакова?» Сдержаться после такой реплики было невозможно, и мы все, включая и М.М., начали сползать по скамейке. Дворник быстро сориентировался в ситуации и заговорил дальше: «Ой, это Вы! Простите, пожалуйста. Мне очень нравятся ваши роли в кино. Больше всего мне нравится Феликс Эдмундович Дзержинский. Это моя любимая роль».  Мы с Леной полезли под скамейку во второй раз. Мы прекрасно знали историю этой роли и отношение к ней Козакова. В течение 1980-81-го годов он сыграл Дзержинского трижды. Сначала в фильмах «Синдикат-2» и «Государственная граница», а потом, чтобы киношные чинуши уже наверняка дали деньги на съёмки «Покровских ворот», и в «Двадцатом декабря». Когда актёр сыграл какую-то роль, он хочет двигаться дальше и делать что-то новое. Можно представить, каково это – трижды воплощать один и тот же образ. К тому же в условиях режима победившего гегемона можно было и на всю жизнь срастись с этим не слишком привлекательным персонажем. Козаков эти роли ненавидел.

Вернёмся в Ригу. Гастроли заканчивались, и надо было на какое-то время расстаться. Сам Козаков уезжал в Питер, чтобы подписать договор с молодой актрисой из Театра Ленсовета на главную роль в «Душе поэта», - на Святой Земле после многочисленных проб так никого и не нашлось. Москвичи: Люда Хмельницкая, Катя Лямпе и Валечка Никулин - ехали в Москву, все остальные возвращались прямо в Израиль. Приближалась развязка.

Предполагалось, что после новогодних каникул мы собираемся, репетируем новый спектакль и продолжаем играть «Чествование». Мы с нетерпением ждали возвращения из Москвы наших коллег. И вот настал этот долгожданный день.  Я собирался на учёбу и случайно услышал по радио РЭКА (вещающему на русском языке), что Михаил Козаков находится в больнице «Ихилов» в тяжёлом состоянии. Это был шок. Через час мы с женой приехали в больницу. Он лежал обвешанный шнурами, капельницами, трубками, приборами и слабо улыбался жёлто-зелёным лицом. Это был инфаркт, и как выяснилось – довольно обширный. Мы узнали, что всё произошло на рейсе Москва - Бен-Гурион. М.М. стало плохо, тем не менее он сам вышел из самолёта, взял такси и доехал прямо до больницы, слава богу вовремя. Состояние было не таким кошмарным, как его описывали журналисты. Но для нашей совместной работы это событие стало роковым. Позже от Валечки Никулина я узнал, что стало причиной этого инфаркта. Оказалось, что в Питере с актрисой всё прошло нормально: был подписан договор и установлены сроки контракта. К репетициям нужно было приступать то ли 12-го, то ли 13-го января нового 1995-го года. И тут Козаков, будучи уже в Москве, узнаёт, что две его актрисы решили задержаться в российской столице ещё на недельку, причины для этого, вероятно, были, но контракт оказывался сорванным. Он летел в Израиль один, и в самолёте сердце дало сбой. Все планы, связанные с этой страной рухнули.

Он вышел из больницы недели через две. Вместо тоненьких сигареток, которые он в сумасшедшем количестве выкуривал, появилась трубка со всем соответствующим реквизитом. Аня Ямпольская к тому времени уже два месяца была беременна Зоей  – его младшей дочерью. Пора было прощаться. Мы доигрывали «Чествование», после болезни за 3-4 месяца сыграли всего пять спектаклей. После одного из них мы: Катя Лямпе, Козаков и я с женой отправились в ту же больницу, где лежал М.М.. Теперь мы навещали Гришу Лямпе, с которым Козаков дружил ещё с Малой Бронной, и который снялся практически во всех его картинах. Гриша тогда из больницы уже не вышел, его не стало 26-го апреля. Конечно, это было ещё одним ударом для мэтра. В августе 1995-го он с семьёй вернулся в Россию. Увиделись снова мы ещё только один раз. Они с Аней привезли в Израиль новый спектакль Русской антрепризы - «Невероятный сеанс», по пьесе Ноэла Кауарда «Неугомонный Дух». Там были заняты О.Аросева, Т.Догилева, В.Никулин и др. Сам он на сцену не выходил,- сбылось. После спектакля в Холоне мы с женой спустились в гримёрку. Козаков всех выгнал, и мы остались втроём. Говорили наверное минут сорок, он много рассказывал, советовался, не зная, как ему поступить в трудной ситуации. Он в нас до сих пор искал поддержку и получал её, так же было и во время нашей совместной работы. Подробности этих разговоров я опущу, - нас же было трое.

Вернувшись в Россию в 2005-м году, я всё время хотел ещё одной встречи. Не случилось.

Он умер на Святой Земле в Страстную Пятницу. Наверное, это что-то значит. Светлая память…

http://www.bardrock.ru

Алексей Макрецкий.

Май 2011.
Категория: Алексей Макрецкий | Просмотров: 1504 | Добавил: sirinstudio | Теги: Алексей Макрецкий | Рейтинг: 0.0/0
Поиск
Календарь
«  Май 2011  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Архив записей
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Copyright ТО "Серебряная Полоса" © 2017

    Конструктор сайтов - uCoz